О Руслане Дмитриевиче Чабан своими воспоминаниями поделилась его супруга Надежда.
   - С будущим мужем я познакомилась по телефону. С подругой мы праздновали 8 Марта, и решили ему позвонить. Тогда он не ответил, а 9-го перезвонил. Это был 2009 год. Сначала мы подолгу разговаривали, а потом начали встречаться, а в апреле 2010-го расписались. В том же году родилась дочка Ангелина, а через два года - Вероника.
   Муж был душой компании, он любил играть на гитаре, исполнял военные песни, к примеру, про Афган.

Работал на шахте «Центросоюз» с 2010 года. А вскоре началась война, и в феврале 2015 года он пошел в ополчение. Когда это все началось, уже наши пацаны с шахты пошли воевать, и он собирался. Но я боялась, не пускала, ведь дети были совсем маленькими. А потом он пригласил меня на тяжелый разговор: «Надь, ну пацаны гибнут! А мне если суждено погибнуть, так и в шахте убьет!» Я поняла, что его не удержу, он все равно пойдет, и в военкомат мы пошли вместе. Его мобилизовали сразу, и направили куда-то под Чернухино. С того дня он всегда был на передовой.
   В мае 2022 года в бою под Рубежным он получил контузию. Только его привезли в военно-полевой госпиталь, и там их накрыли «ураганом». За все время службы он получил семь контузий.
   Когда брали мост в районе Счастья, у него были травмированы колени. Он собирался ложиться на операцию, но его направили снова на передовую, ведь он был гранатометчик номер один. Да и сам он рвался на фронт, говорил, мол, если будет сидеть в тылу, ребята погибнут. Ведь своих пацанов он нигде не бросал! Ранение он получил 3 мая 2022 года, а погиб 20 июня.



За три дня до этого мне приснился сон. В апреле у меня умер отец. И вот я вижу его на «Динамитном» кладбище, на том месте, где сейчас Аллея Славы, только там поле, усеянное цветами - васильки, ромашки, и он стоит в парадной форме. Сзади подходит отец, кладет ему руку на плечо и говорит: «Надя, он пойдет со мной!» Сердце охватила такая тревога, что я проснулась. На часах было двадцать минут третьего, а в начале двенадцатого дня Руслана не стало. Там его и похоронили - на Аллее Славы.
   Когда уезжал в последний раз, он плакал. Он попрощался со всеми, и мне сказал: «Я не вернусь!» Попросил, чтобы я вырастила детей достойными людьми, на что я ответила: «Ты же всегда возвращался!» (плачет). А я сама была после тяжелой операции.
   Я не могла поверить, ведь муж был такой шустрый, у него даже позывной был «Кипиш». Я даже черный платок не надевала, пока не съездила на опознание. Мне открыли черный полиэтиленовый мешок, показали руку с татуировкой и спросили: «Ваш?» Как я это пережила - одному Богу известно! Я до сих пор в шоке от того, что Руслана нет, и в глубине души до конца в это не верю.

Он погиб под Северодонецком, за два дня до взятия города. Он вышел стрелять, чтобы прикрыть кого-то из ребят, но не успел, у него даже палец был на курке. Снаряд вошел сбоку и вышел через ключицу.
   Ребята сделали ему обезболивающий укол, после чего он попросил их прикрыть танк. Но через двадцать минут позвонили в штаб:
   «Двое «трехсотые» и один «двухсотый» - Кипиш!» Он был важный военный кадр, и снайперы за ним следили давно. В свое время его даже показывали по телеканалу «Звезда».
   Что примечательно, он приехал из Винницкой области (моя мама тоже оттуда родом) в 2009 году, погостить к тетке, которая здесь живет давно, да так и остался. К сожалению, когда он воевал, рассказывал, что в прицеле винтовки видел даже своих друзей, которые воевали по ту сторону. Больше всего он боялся увидеть кого-то из родных. Ведь там остались родные и двоюродные братья, племянники. Когда начались военные действия, родственники из Украины обвиняли нас во всем, а когда Руслан пошел воевать, мы стали для них врагами!

Муж собирался идти до победы, а после войны хотел с племянником ехать на заработки в Москву, работать в охране. Для него главным в жизни была семья.
   Мне запомнился случай, когда я только родила Ангелину, - нас тогда забрали на флюорографию. Дочка лежала одна в палате на первом этаже, и расплакалась. А в это время муж пришел меня проведать. Окно было открыто, и пока я не пришла, он через решетку всячески ее уговаривал, чтобы она не плакала: «Ты же моя хорошая!»
  Девчонки у меня обе боевые. Если старшая часто папу вспоминает, то младшая его особо не помнит. Когда показывают, как воины возвращаются домой, она подходит ко мне и спрашивает: «Мама, а наш папаша не придет?» А я ничего не могу ей сказать. Она обнимает меня и плачет!

Об Алексее Владимировиче Панаит рассказала его мама, Татьяна Михайловна.
   - Родился сын 30 апреля 1976 года. Учился в Калининской школе. Затем закончил авиационный колледж в городе Славянске. После этого работал механиком в аэропортах Луганска, Донецка, затем его призвали в армию. По возвращении Алексей окончил Алчевский металлургический институт и до последнего момента работал на шахте «Должанская-Капитальная», пока 19 февраля 2022 года его не мобилизовали. Никто не воспринимал этот отъезд всерьез, он позвонил мне уже в дороге, сказал, что его вызвали в военкомат на учения, но это ненадолго: «Через 10 дней буду дома!» А уже 22-го объявили, что все «началось». Несколько месяцев они были в Луганске, а потом их отправили на передовую. 10 июня 2022 года в поселке Мироновка (ДНР) Алексей погиб.
   Я помню нашу последнюю встречу. Сына отпустили 24 апреля, на Пасху. Теперь я понимаю, что он приехал попрощаться с детьми, женой и со мной. Я часто вспоминаю его последние слова - он меня обнял, и сказал: «Всю семью я передаю, мам, тебе!»

Когда он это сказал, во мне ничто не встрепенулось и далее не было никаких предчувствий. Он служил радистом и звонил каждый день. Последний звонок был за день до гибели.
   Его с ребятами направили налаживать оборванную связь, прилетел снаряд. Если один из ребят, получив тяжелое ранение, скончался через некоторое время, то мой сын умер мгновенно (ему оторвало руку и ногу).
   Ему было 46 лет. Когда первый раз после его смерти я пришла в церковь, и спросила священника: «Почему выбор пал именно на него?», батюшка ответил, что хорошие люди и там нужны. Я понимаю, что это не просто слова.
   Для меня он был ребенком с небес. У нас с мужем 4 года не было детей, а потом вот родился Алексей. Он был спокойный и немного замкнутый, все эмоции держал в себе. Когда он появился на свет, даже не сразу заплакал, - наверное, боялся побеспокоить бригаду медиков (горько улыбается).



Он был добропорядочным человеком, интеллигентным во всех вопросах. Дай Бог всем матерям таких сыновей! Он и уголька наберет, и по душам поговорит. Для меня он был не только опорой, но и надеждой. Помню, когда по окончании авиационного колледжа он приехал домой, протянул мне свой диплом, и сказал, что это моя заслуга.
   Он был примером для своих детей, а жена до сих пор не может привыкнуть жить без него.
   Его дочери четырнадцать лет, сыну двадцать один год. В прошлом году у него родился сын. Конечно же, он назвал его в честь деда - Алексеем. Дети гордятся своим отцом, но дочь, когда у нее спрашивают, как успехи в школе, всегда отвечает: «Со смертью папы все самое лучшее в моей жизни кончено!» Я понимаю, что у нее сейчас сложный возрастной период, но для нее это стало личной трагедией.

Он все собирался пенсию. Алексей хорошо разбирался в технике, поэтому многие жители поселка обращались к нему за помощью. Если что-то не давалось ему с первого раза, он не отступал и находил ответы в интернете.
   Мне и с невесткой повезло, она очень внимательная. О гибели сына я узнала последней, потому что она не знала, как мне об этом сказать. Я благодарна ей за то, что на опознание поехала именно она. Ей позвонили ребята и сказали: «Наташа, приезжай». Она детей схватила, и они поехали. Никто не верил, что случилось непоправимое! Мы все тяжело пережили, вернее, переживаем эту потерю. Особенно плакал младший брат. Несмотря на то, что у них разница шесть лет, они были очень дружны. Он тоже находится на СВО, но больше ничего о нем рассказать не могу.

Я одиночества не боюсь, возможно, потому, что внуки и невестка меня не бросают, постоянно прибегают ко мне! Внук как-то тоже рвался поехать к папе, но мы его не пустили, сказав, что он остался один мужчина на две семьи. Да и о ребенке нужно думать!
   Когда Алексей был в Луганске, то подстригся, сходил в стоматологию, поставил пломбу, после чего зашел в аптеку. В последнее время его тревожило сердце, и он набрал целый пакет сердечных препаратов. Когда его не стало, через месяц нам передали его вещмешок. Среди личных вещей был пакет с таблетками, он до сих пор лежит у меня. Как бы ни болело мое сердце, я не могу принять именно эти таблетки.
   Похоронили Алек сея в поселке Калининском, рядом с отцом, он награжден медалью «За отвагу» посмертно.

Сын часто мне снится. Не знаю, насколько я правильно делаю, но каждый сон я записываю в блокнот. В последний раз он «пришел», сел рядом, склонил голову мне на плечо и сказал: «Мам, я так за тобой соскучился!» Я прижала сына к себе и даже почувствовала его запах. А потом он говорит: «Ну ладно, я пошел, в пятницу я тебе еще позвоню».
   У меня на столе стоит его портрет, и каждый день горит свеча. Многие напоминают, что прошло уже три года, пора бы «отпустить», но мне так легче, когда стоит его портрет, а рядом живой огонь.

Лилия Голодок, по материалам газеты «Восточный Экспресс»