Ветеран СВО Александр Лысенко - скромный, сдержанный, считает, что как мужчина и офицер обязан был защищать Родину. И отмечает, что на передовой он обрел немало друзей, на которых можно положиться, и кто никогда не бросит и не предаст. Лейтенант показывает фотографии в телефоне, рассказывает об однополчанах, вспоминает боевые будни, как служили, воевали, шутили в минуты затишья. А потом, сразу погрустнев, говорит, что половины из товарищей по оружию уже нет, а было их много...

Александр Юрьевич - коренной свердловчанин. С детства увлекался электротехникой, поэтому выучился на подземного электрослесаря, затем получил специальность механика.
  Сначала работал на шахте им. Свердлова, потом перешел на «Должанскую-Капитальную». Обычная жизнь донбасского шахтера резко изменилась после известных событий.

«У нас вся семья воевала»
   Александр Лысенко подчеркивает: «У нас вся семья воевала - мужчины, конечно. Начинал батя, он пошел в ополчение с 2014 года, освобождал Дебальцево. В том же 2015-м вышел в отставку: ему было уже 56, и здоровье не позволяло быть на передовой. Вместо него пошли служить я и мои братья - старший Алексей и средний Михаил.
   Шесть лет я служил в реактивном дивизионе, начинал с рядового, был водителем, заряжающим, потом стал сержантом. Спустя некоторое время к нам в «реактивку» поступил мой двоюродный брат Андрей Озимков - со временем он перешел в свердловский 12-й батальон. В апреле 2019-го я стал офицером. После этого со мной служил родной брат Миша, через год он попал в больницу, и его списали.
   В Красном Луче я встретил свою Надежду и забрал ее в родной город. Мы расписались в 2020-м. У нас с женой двое сыновей. Младший, Виталик, ему 14, я сам воспитывал его, пока в нашей жизни не появилась Надежда. Она привезла с собой Артура. Наш старший сын нашел свою судьбу Марию в Свердловске, женился, уже внуки пошли - вернее, внучка Сонечка».

Фронтовая дружба
   В ноябре 2021 года, когда на фронте было затишье, Александр Юрьевич собирался перейти на службу в комендатуру. Пока занимался документами, наступил февраль 2022-го. Лысенко был в Луганске по вопросу перевода, когда ему сообщили, что надо явиться в военкомат. Позвонил жене, чтобы собрала все необходимое, пока он приедет. Дома пообедал, взял сумку и вместе с другом Вячеславом Рыбальченко, тоже офицером, с которым служили в реактивном дивизионе, отправился в военкомат - отдавать долг перед Родиной.
   «Нас отправили на распределение, дали форму - и пошло-поехало. Теперь мы со Славиком попали в пехоту в одну роту. Готовили две недели резерв, учили молодежь. Рыбальченко взводником у меня был, а я заместителем командира роты, - вспоминает ветеран СВО. - А мой двоюродный брат Андрей Озимков был на Счастьенском мосту. Думали, что он погиб. Но оказалось, брат переплыл речку - живой.
   А мы поехали после полигона через Новоайдар и пошли к Северодонецку. Долго грызли Щедрищево, потом брали промзону. В Замуловке меня чуть снайпер не снял. Пуля прямо возле головы пролетела. Потом по нам работали вражеский танк, минометка, пулеметы, снайперы. Двух человек побило осколками, погиб комбат. Убитого и раненых мы забрали, ребят вывели из-под обстрела. Ротный стал комбатом, я ротным, а Славик - моим заместителем.
  Так вместе и воевали. С боями проходили метр за метром. Пробивались, брали новые рубежи. Нашу 4-ю роту часто перекидывали...Бои, бои... Ближе к Донецкому направлению Рыбальченко от меня забрали. А наше подразделение отправили на Спорное. Там я был около недели...»



Первое и последнее ранение
   По правую и по левую сторону от позиций были «немцы», как называют наши ребята украинских вояк. 8 августа где-то в 14:00 был прилет - танк ударил прямой наводкой.
   «Два бетонных блока разлетелись, меня унесло метра на три, еще и стена легла сверху, каркас металлический придавил спину. И еще сложило так, что я ноги видел перед лицом, кровь текла ручьем. Сильно придавило, дышать нечем было. Я задыхался, хорошо, что очнулся. Кричали: «Свата нет, Свата нет!». Начал звать на помощь.
   Они услышали меня: «Там Лысый, Лысый!» (это мой позывной) - и побежали вытягивать.
   Так придавило, а инструментов никаких не было, пытались доски сорвать, потом я отключился. Мне рассказывали, что я выполз и пошел прямо, там была какая-то комнатка, туда просто сел и потерял сознание. В чувство пришел, когда мне голову бинтовали, понял, что на этом свете. У меня был перелом позвоночника, контузия и рваная рана на голове. Это было мое первое и последнее ранение. За мной ухаживал боец с контузией. Эвакуировать раненых можно было только ночью. В первую ночь вынесли парня, который после серьезного ранения в голову впал в кому. На следующую - воина, у которого был перелом ноги в двух местах и сильное кровотечение. Меня последнего выносили в третью ночь после прилета. Молодцы, пацаны, которые 8 км тянули меня на своем горбу. И 200-го вытягивали.
  Добрались до точки, где нас забирала «мотолыга». Чтобы не было прилетов, пока ждали, меня засунули в водосточную трубу и сами туда залезли, потому что в чистом поле нас было хорошо видно. Как только подъехали - меня в «мотолыгу», и 200-го - наверх.
   Привезли в госпиталь в Первомайск. Там мне оказали первую медицинскую помощь, перебинтовали. Часа через два приехали стахановцы, забрали меня. Пролежал там пару дней. Какой-то доктор с Кубани подошел, сказал, что я в рубашке родился. Попросил пошевелить пальцами, проверил чувствительность. Пояснил, что у меня перелом позвоночника, но не зацепило спиной мозг, и что я еще могу стать на ноги. И посоветовал договариваться со Свердловском, чтобы забрали лечиться. Созвонился с женой. Она с моими родителями сходила в больницу, за мной в Стаханов приехала скорая».

Красноярцы за два дня поставили на ноги
   Александр Лысенко две недели пролежал в больнице в Свердловске. И тут приехали красноярцы.
   «Подошли и говорят, что вы наш клиент - поедем на операцию, - продолжает наш собеседник. - И 22 августа меня отвезли в Червонопартизанск, оттуда вертолетом в Ростов и дальше на самолете в Красноярск. Сделали все анализы, положили в палату. Врачи все молодцы, интересовались здоровьем, спрашивали, готов ли я к оперативному вмешательству. А я в ответ: «Зачем же я сюда приехал?». На следующий день была операция. Очнулся - и через два дня врач мне говорит: «Вставай. Начнем ходить». Потихоньку он меня поднял, долго голова кружилась, еще ведь и контузия, и сейчас бывает, болит. Потихоньку начал ходить. Сначала на ходунках, потом на костылях. Назад 14 сентября возвращался самолетом. Уже без костылей. Но в Свердловске некоторое время заставляли ходить с костылями, ведь рана была еще свежая. Мне поставили анкера, металл в спину - и лучше было не рисковать.
   Когда приехал из Красноярска, меня проведали пацаны из подразделения - они переживали. Брат Миша после моего ранения опять пошел воевать, он уже дважды был ранен, сейчас служит за Бахмутом. Батя дождался меня после операции и умер в октябре 2022-го. Мой друг Славик Рыбальченко перешел обратно в реактивный дивизион и погиб во время прилета. Родной брат Алексей пропал без вести в декабре 2024-го под Белогоровкой. Там же воюет и двоюродный брат Андрей».

Елена Беседина, по материалам газеты «Донбасс Восточный»