– Я родился в 1954 году в Тбилисском районе Краснодарского края, в станице Владимировской, – говорит Николай Иванович. – Через год меня привезли сюда, в поселок Володарск. Здесь пошел в школу №5. В 5 классе я прочитал в газете «Советский спорт» о проведении набора юношей с детскую спортивную школу Хабаровска, с проживанием и питанием – там воспитывали будущих хоккеистов для сборной. У меня загорелись глаза, я сказал об этом отцу, но он был против. До сих пор жалею о том, что не настоял на своем, ведь тогда я бы смог попасть в большой спорт. 

Преподавателем физкультуры в школе у нас был Анатолий Алексеевич Письменный, и я считаю, что мне с этим очень повезло. Сейчас ему около ста лет. Всю жизнь преподавал, только года три назад ушел на пенсию. Когда я учился в школе, ему было лет 35. Он с нами бегал кроссы по 3-6 километров, а сейчас школьники такие дистанции не преодолевают. 

Физкультура у меня была на первом месте. Я радовался, ждал этого урока. Учился слабо по всем предметам, хорошо давалась только литература. А математику вообще не понимал. Дмитрий Федорович Гунин, наш преподаватель математики и черчения, мне как-то сказал: «Ох, Николай, пойдешь ты в армию, и не дай Бог тебе попадется такая служба, где нужно математику знать». И вот как накаркал. Потому что я закончил 10 классов и сразу пошел работать в шахту, а осенью меня призвали в армию, в танковые войска. Потом как лучшего наводчика в полку направили учиться на командира танка, присвоили звание младшего лейтенанта. 



Это случилось благодаря тому, что тогда многие служили всего с 8 классами образования, таких назначали наводчиками и мехводами. А у меня было 10 классов, и так как людей с образованием не хватало, таких, как я, ставили командирами. А ими могут быть только кадровые офицеры, и они обязан знать математику. Вот там меня и заставили ее выучить. И я как из армии вернулся, сразу к Гунину, сказал ему: «Дмитрий Федорович, вот как вы сказали, так оно и вышло». После армии вернулся к шахтерскому труду. Проработал 25 лет на одном месте, в мехцехе на монтаже и демонтаже труб по водному хозяйству. Одновременно занимался спортом. 

Хоккей для ловких

Я играл в хоккей с мячом больше 20 лет, мне он и сейчас нравится, стоит у меня на первом месте. Те, с кем я когда-то играл, практически все умерли, а у тех, кто остался, проблемы со здоровьем. А я бы с удовольствием поиграл с молодыми, только где? Катки у нас больше не заливают… До армии я уже ездил с ребятами на соревнования по хоккею с мячом в Свердловск. В то время у нас были очень сильные игроки, например, четверо из свердловского «Шахтера», которые летом играли в футбол, а зимой – в хоккей на катке. Они и предложили мне защищать честь Володарской шахты. Раньше ведь у нас было много шахт, а у каждой своя команда. В 1970-е годы было так: залили каток, и он не таял до марта, потому что морозы стояли стабильные, не то что сейчас: только попробуют залить каток, а уже оттепель. 

Наша команда тренировалась на Володарском пруду. У нас были специальные скребки для чистки льда, мы постоянно ими каток выравнивали. Снег валил тогда так, что борта катка были высотой с дом. А мы всегда расчищали большую площадку. Тогда ребята такие были… Сейчас людей не заставишь, а тогда сами шли. Приходили со смены, брали в руки клюшки и отправлялись на ставок. Об усталости даже не думали. Наша команда была очень сильной, потому что мы тренировались сутками, нас уважали. Игроки – Юрий Тарабин, Александр Сыроваткин, Иван Мухин, Владимир Оглы – все они играли в футбол в свердловском «Шахтере». В то время, когда я активно занимался хоккеем, трудно было добыть форму и спортивный инвентарь. Но у нас с этим все было хорошо, потому что председателем шахтного комитета был Виктор Земцев, и он выписывал нам хоккейную форму. Он тоже несколько раз выходил на каток, чтобы играть за команду другой шахты. 



За все время, что наша команда принимала участие в соревнованиях, мы всего раз заняли второе место, а так постоянно были первыми. В командах шахт Войкова и Свердлова были сильные футболисты, но хоккей мы им никогда не отдавали. Играли на износ. На стадионе в Свердловске размеры катка не соответствовали требованиям (11 на 11 игроков), поэтому заливали запасное поле, там хватало места для игры шесть на шесть и семь на семь. Стандартное поле должно быть по размеру, как футбольное, длиной в сто метров, а там было около 60. Посмотреть игру обязательно приходил Кара Мустафа, директор Володарской шахты. Его сын здорово играл в футбол за свердловский «Шахтер». Он был очень хорошим человеком и нам говорил: «Играйте, хорошо играйте. Что вам нужно – предоставим». А это дорогого стоит.

Для игры в хоккей с мячом нужны форма, коньки, клюшка, мяч – плетеный или пластмассовый, для ветреной погоды. Мы играли без касок, их профессиональные спортсмены начали надевать в 1980-х годах. В хоккее с мячом нет силовой борьбы: чуть дотронулся до другого игрока, и судья уже свистит. Там важны скорость и умение обращаться с клюшкой, и смотрится этот хоккей интереснее, чем с шайбой. Красивая игра, очень мощные, размашистые удары клюшкой. Угловые подают, как в футболе. У игроков тоже хорошая защита, но меньше, чем в хоккее с шайбой. 

Травмы случались редко – когда кто-то упадет или кому-то клюшкой по ноге «прилетит». У меня серьезных травм не было, только ушибы, и один раз руку вывихнул. Мог пострадать вратарь, если играли пластмассовым мячом. Мне в лицо попадали, когда я стоял на воротах. Туда меня поставили один раз, потому что приболел и был не в форме – мы тогда играли с командой шахты Свердлова, это был примерно 1985 год. А так все время был и в нападении, и в защите.
 
Именно тогда мы взяли второе место. Игра у нас не пошла, была ничья, и стали пробивать 7-метровые по воротам. Тогда команда противника у нас выспорила один лишний удар. Вот они пробили, потом мы. Я спарировал два мяча, и вратарь соперника тоже два отбил. Они на третий удар забили в ворота. У нас еще один удар оставался, но они уже подняли руки и начали праздновать победу. Кричали: «Мы выиграли!» Чуть до драки не дошло. Но они очень здорово играли. У них в команде были Геннадий Бровкин и два его сына.
 

– В хоккей сейчас не поиграть, поэтому я давно занимаюсь настольным теннисом. Мне даже повезло купить для него стол. В 1970-е это было не так просто: их тогда продавали только клубам и школам, спортзалам, домам отдыха, а в свободной продаже их не было. А уже в 1985 я зашел в городской магазин и увидел в продаже стол. Подумал, что мне опять скажут, что он для какой-нибудь школы, а мне ответили: «Он в свободной продаже». И я его купил, он тогда стоил 67 рублей с копейками. В то время сторож получал 60 рублей в месяц, но моя шахтерская зарплата составляла 200, и для меня это не было слишком дорогой покупкой. Ко мне начали ходить играть, я многих научил. Мой зять ездил на соревнования по настольному теннису, в Луганске занял второе место. А сейчас никто не приходит. Потому что это на самом деле тяжело. 

Если телом играть, то человек очень быстро «весь в мыле» будет. Знакомые раз-два пришли, быстро выдохлись – и все, охота у них пропала. А я в любую погоду прихожу в наш клуб. Настольный теннис дается тяжело, если тебе перевалило за 40. А в 70 в профессиональный теннис никто не играет. Из этого спорта уходят в 35 лет, потому что там нужна сумасшедшая реакция, необходимо очень быстро двигаться, бегать. А для любителей, таких стариков, как я, этот спорт подходит. 

«Нужно было соглашаться»

– Жалею, что не попытался попасть в большой спорт. Я принимал участие только в районных соревнованиях, в областных не хотел. Меня все время приглашали, но я отказывался. Думал, что моих способностей для этого недостаточно, и боялся ответственности. А зря. У меня был такой случай: выдали бесплатную путевку от шахты за игру в хоккей, и я поехал на отдых в Кременную. А туда прибыли и профессиональные хоккеисты, которые выходили с шайбой на местный каток. Я попросил сыграть с ними, и они на меня так глянули: я ростом не вышел, а хоккеисты очень высокие и крупные, потому что в хоккее с шайбой нужна силовая подготовка. Они сказали мне с пренебрежением: «Ну ладно, зайди», – и меня такая злость взяла! Поделились на две команды, начал с ними играть – и я забил сразу два гола. Они такого не ожидали. Потом я вернулся в свою комнату, и эти ребята ко мне пришли. Говорят: «Малой, иди, тебя тренер зовет». Пошел к нему, и он сказал: «Я посмотрел, как ты играешь, и мы берем тебя в команду». 




Но они там мастера спорта, а у меня даже спортивного разряда нет, потому что я спортсмен-любитель. К тому же играл в хоккей с мячом. Поэтому я отказался. Сказал: «Хоккей с шайбой мне тоже нравится, но я бы в него не играл. Это совсем другая игра». А тренер отвечает: «Ничего, переучишься. Предоставим тебе квартиру, все у тебя будет. Соглашайся». И все равно я не согласился. А сейчас об этом жалею. Все-таки нужно было переучиться играть с шайбой. Я тогда был молодой, всего 22 года. Попал бы в большой спорт. Я иногда вспоминаю всех игроков, они у меня все перед глазами стоят, и в живых уже практически никого нет. Умерли даже те, кто был моложе меня на 10 лет. А я никогда не пил и не курил. Всегда обливаюсь водой, по утрам бегаю кроссы. Сейчас стал немного лениться, а этого делать нельзя. С возрастом появляется лень, как ни крути. Вроде бы здоровый, суставы нормально работают, но раньше каждый день пробегал 3-5 километров, а сейчас – километр-два, иногда до трех. А надо через «не могу». Снег был – им растирался. Мне нравится здоровый образ жизни. Хотя меня считают «того». Ну, представьте: вышел зимой на пробежку в трусах, рукавицах и в шапке – как о тебе люди подумают? Не всем нравится, что я бегаю. 

В теплое время года езжу на спортивном велосипеде, который служит мне уже много лет. Могу добраться на нем до города. В молодости принимал участие в спортивных заездах и в соревнованиях по плаванию. Никогда не болел. За все 72 года жизни ни разу не был в больнице.  Меня ничего не тревожит: ни спина, ни суставы. И сон хороший. Потому что веду здоровый образ жизни. 

Иван Сергеев, по материалам газеты «Восточный Экспресс»